Карл Орф (1895–1982) – принадлежит к числу крупнейших немецких композиторов XX века. В отличие от современников он не обращался к различным жанрам, а ограничился одним – вокально-театральным. Этот жанр представлен у него во множестве разновидностей – от сценической кантаты, комедии и драмы на баварском диалекте до древнегреческой трагедии и средневековой мистерии, разыгрываемой на сцене, – и трактуется весьма нетрадиционно. Новаторский театр Орфа составляет неповторимый вклад композитора в общеевропейскую культуру.

Его композиторская деятельность сочеталась и тесно переплеталась с педагогической, имевшей самую демократическую направленность, нацеленной на воспитание всего народа. Педагогическая система Орфа получила Международное признание и развитие во многих странах мира – не только в Европе и Америке, но и в Африке, и в Австралии.

Карл Орф родился в семье потомственных военных. Домашняя обстановка сыграла огромную роль в формировании композитора. В роду Орфов из поколения в поколение переходило увлечение любительским музицированием: исполнялись под рояль целые оперы. Отец играл на фортепиано, альте, контрабасе, а мать владела фортепиано профессионально. Она и стала педагогом 5-летнего Карла, который испытывал страстный интерес к музыке. Столь же рано началось его увлечение театром. В 9 лет он уже не только организовывал театрализованные кукольные представления, но и писал для них пьесы с музыкой на евангельские, бытовые, рыцарские сюжеты. В гимназии, куда его отдали в 6 лет, он интересовался древними языками и музыкой: солировал в хоре, играл в оркестре на виолончели, литаврах, органе.

В драме на первом месте для Орфа стоял Шекспир, в опере – Вагнер, а также Моцарт, Штраус, тогда как в симфонической музыке он делил свои симпатии между Моцартом и Берлиозом, Штраусом, Брукнером и Малером, Шубертом, Бетховеном, особенно выделял Дебюсси.

При подготовке в Мюнхенскую музыкальную академию было написано более 50 песен. Опус 1 Орф пометил как «Весенние песни» (1911) на слова немецкого поэта-романтика Л. Уланда; за ними последовали песни и баллады для голоса и фортепиано на стихи других романтиков и современных авторов.

Профессиональное образование в музыкальной академии не принесло ему удовлетворения. Орф стал заниматься самостоятельно по партитурам ноктюрнов Дебюсси. Музыка Дебюсси помогла молодому композитору освободиться от оков вагнеровского театра и романтической немецкой песни, заняться поисками новых гармоничных инструментальных средств.

Вслед за Дебюсси Орф заинтересовался культурой Востока – не только звучанием яванских гонгов и пентатоническими звукорядами, но и японским театром. Впоследствии была написана опера на собственный текст «Гизет, приносимый в жертву» (1913). Затем была задумана музыка к пьесам Матерлинка «Аглавена и Селизетта» и «Смерть Тентажиля» (1914). Одним из центральных произведений Орфа стало сочинение «Песни теплиц» з – картины-видения для танцоров, голосов, хора и оркестра. Для танцоров предназначена оркестровая пьеса «Танцующие оровны» (1914).

В 1917 году написал музыку к комедии «Монс и Лена», песни в сопровождении фортепиано или оркестра и наиболее крупное сочинение – кантату «Возведение башни» на слова Ф. Верфеля.

Заинтересовался старинными полифоническими жанрами. Практическим результатом явилась обработка «Искусство фуги» Баха для нескольких инструментальных и вокальных ансамблей.

В 30-е годы Орф создаёт 10 хоров a capella на стихи древнеримского поэта Катулла. В 1936 году написаны две кантаты – «Carmina Burana» и «Триумф Афродиты». Завершили центральный период трагедии «Бернауэрин» и «Антигона».

Последний период творчества Орфа открылся в 50-е годы. Вновь обращается к хоровому жанру. Использует иные выразительные средства – не поющий хор, а говорящий. Пьеса «Шульверк» предназначена для чтеца, говорящего хора и ансамбля ударных. Продолжает разрабатывать жанр античной трагедии – «Царь Эдип» и «Прометей». Большое место занимают сценические духовные сочинения с латинскими названиями – пасхальное представление «Мистерия о воскресении Христа» (1955), рождественское представление «Игра о чудесном рождении младенца» (1960), ночное бдение о Страшном суде «Мистерия о конце времени». Педагогическая деятельность в этот период получает всемирное признание.

В творчестве Орфа отразилась позиция духовного противостояния идеологии нацизма. Та же позиция отчётливо обозначилась в его педагогической концепции. В свете этих соображений и должно быть понято появление первого истинно совершенного произведения Орфа – сценической кантаты «Кармина Бурана». В большинстве эпизодов Орф средствами жанрового переосмысления, ритмического варьирования и оркестровых красок оживил старонемецкую песню и церковную мелодику, не цитируя подлинных образов.

« Carmina Burana » («Баварские песни») – памятник того времени, когда в Европе активно развивалось светское искусство раннего Возрождения. В XIII веке появилась рукопись, включающая стихи и песни студентов, горожан, монахов, странствующих актёров и прочего люда. Сборник содержал стихи на религиозные темы и стихи пародийно-сатирические, а также застольные, любовные песни. 1847 году сборник был издан под названием «Carmina Burana » – «Баварские песни». Через 90 лет сборник попал в руки Орфа. Взяв из сборника 24стихотворения, Орф создал драматическую композицию – светские песни для певцов и хора в сопровождении инструментов с преставлением на сцене.

«Кармина Бурана» состоит из пролога и трёх картин. Преобладающая форма в 25-ти номерах – строфическая песня. Число оркестровых эпизодов невелико. Важную роль играют яркие вокальные соло. Исполнение кантаты осуществляется большим оркестром с двумя роялями, большим, малым, детским хорами и тремя солистами. Главным композиторским принципом остаётся сопоставление контрастных образов и картин.

    «О, фортуна»!

    «Оплакиваю раны, нанесённые мне судьбой».

    «Приближается весна».

    «Солнце всё согреет».

    «Тает, исчезает снег».

    «На поляне».

    «Цветёт лес».

    «Торговец, дайте мне краску».

    «Хоровод».

    «Если бы весь мир был мой».

    «В таверне».

    «Когда-то жил я на озере».

    «Я – настоятель вольного монастыря».

    «Кабацкое житьё».

    «Любовь летает повсюду».

    «И день, и ночь».

    «Стояла девушка».

    «Твоя красота заставляет меня часто вздыхать».

    «Если юноша и девушка».

    «Приходи же, приходи».

    «На весах».

    «Наступает приятное время».

    «Любимый мой».

    «Привет тебе, прекраснейшая».

    «О, Фортуна»!

Хор «О, Фортуна»! открывает и завершает всю кантату. Фортуна – повелительница мира.

1. O, Фортуна,

словно луна

ты изменчива,

всегда создавая

или уничтожая;

ты нарушаешь движение жизни,

то угнетаешь,

то возносишь,

и разум не в силах постичь тебя;

что бедность,

что власть -

всё зыбко, подобно льду.

Судьба чудовищна

уже с рождения запущено колесо

невзгод и болезней,

благосостояние тщетно

и не приводит ни к чему,

судьба следует по пятам

тайно и неусыпно

за каждым, как чума;

но не задумываясь

я поворачиваюсь незащищённой спиной

к твоему злу.

И в здоровье,

и в делах

судьба всегда против меня,

потрясая

и разрушая,

всегда ожидая своего часа.

В этот час,

не давая опомниться,

зазвенят страшные струны;

ими опутан

и сжат каждый,

и каждый плачет со мной!

Орф родился в Мюнхене и происходил из баварской офицерской семьи, которая принимала большое участие в делах немецкой армии и в которой музыка постоянно сопровождала жизнь дома. Полковой оркестр его отца, по всей видимости, часто играл произведения молодого Орфа.

Орф научился играть на пианино в 5 лет. В возрасте девяти лет он уже писал длинные и короткие музыкальные отрывки для своего собственного кукольного театра.

В 1912-1914 годах Орф обучался в Мюнхенской музыкальной академии. В 1914 он продолжил обучение у Германа Зильчера. В 1916 он работал капельмейстером в Мюнхенском камерном театре. В 1917 во время Первой мировой войны он отправился на добровольную службу в армию в Первый Баварский Полевой Артиллерийский полк. В 1918 году его пригласили на должность капельмейстера в Национальный Театр в Мангейме под руководством Вильгельма Фуртвенглера, а затем он стал работать в Дворцовом Театре Великого Герцогства Дармштадта. В этот период возникают ранние произведения композитора, однако они уже пронизаны духом творческого экспериментаторства, стремлением объединить несколько различных искусств под эгидой музыки. Орф обретает свой почерк не сразу. Подобно многим молодым композиторам, он проходит через годы исканий и увлечений: модным тогда литературным символизмом, произведениями К. Монтеверди, Г. Шютца, И.С. Баха, удивительным миром лютневой музыки XVI в.

Композитор проявляет неистощимую любознательность буквально ко всем сторонам современной ему художественной жизни. В кругу его интересов оказываются драматические театры и балетные студни, разноликий музыкальный быт, старинный баварский фольклор и национальный инструментарий народов Азии и Африки.

В 1920 году Орф женился на Алисе Зольшер (Alice Solscher), через год родился его единственный ребёнок, дочь Годела, а в 1925 году он развёлся с Алисой.

В 1923 году он познакомился с Доротеей Гюнтер и в 1924 совместно с ней создал школу гимнастики, музыки и танца («Гюнтершуле» [«G? nther-Schule»]) в Мюнхене. С 1925 года и до конца своей жизни Орф являлся главой отделения в этой школе, где работал с начинающими музыкантами. Имея постоянный контакт с детьми, он разработал свою теорию музыкального образования.

Несмотря на то, что связь Орфа (или её отсутствие) с нацистской партией не была установлена, его «Carmina Burana» была весьма популярна в нацистской Германии после её премьеры во Франкфурте в 1937 году, исполнялась множество раз (хотя нацистские критики называли её «дегенеративной» - «entartet» - намекая на связь с возникшей в то же время печально известной выставкой «Дегенеративное искусство»). Нужно отметить, что Орф был единственным из нескольких немецких композиторов во время нацистского режима, кто отреагировал на официальный призыв написать новую музыку для пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь», после того как музыка Феликса Мендельсона была запрещена - остальные отказались принимать в этом участие. Но опять же, Орф работал над музыкой для этой пьесы в 1917 и 1927 годах, задолго до пришествия нацистского правительства.

Подлинный успех и признание принесла Орфу премьера сценической кантаты «Кармина Бурана» (1937), ставшей впоследствии первой частью триптиха «Триумфы». В основу этого сочинения для хора, солистов, танцоров и оркестра были положены стихи к песни из сборника бытовой немецкой лирики XIII в. Начиная с этой кантаты Орф настойчиво разрабатывает новый синтетический тип музыкально-сценического действа, сочетающего в себе элементы оратории, оперы и балета, драматического театра и средневековой мистерии, уличных карнавальных представлений и итальянской комедии масок. Именно так решены и следующие части триптиха «Катулли кармина» (1942) и «Триумф Афродиты» (1950-51).

Жанр сценической кантаты стал этапом на пути композитора к созданию новаторских по своей театральной форме и музыкальному языку опер «Луна» (по сказкам братьев Гримм, 1937-38) и «Умница» (1941-42, сатира на диктаторский режим «третьего рейха»). Во время второй мировой войны Орф, подобно большинству немецких художников, отошел от участия в общественной и культурной жизни страны. Своеобразной реакцией на трагические события войны стала опера «Бернауэрин» (1943-45). К вершинам музыкально-драматического творчества композитора также принадлежат: «Антигона» (1947-49), «Царь Эдип» (1957-59), «Прометей» (1963-65), образующие своеобразную античную трилогию, и «Мистерия конца времени» (1972). Последним сочинением Орфа явились «Пьесы» для чтеца, говорящего хора и ударных на стихи Б. Брехта (1975).

Особый образный мир музыки Орфа, его обращение к античным, сказочным сюжетам, архаике - все это было не только проявлением художественно-эстетических тенденций времени. Движение «назад к предкам» свидетельствует прежде всего о высоко-гуманистических идеалах композитора. Своей целью Орф считал создание универсального театра, понятного всем во всех странах. «Поэтому», - подчеркивал композитор, - «и темы я выбирал вечные, понятные во всех частях света… Я хочу проникнуть глубже, заново обнаружить те вечные истины искусства, которые сейчас забыты».

Музыкально-сценические сочинения композитора образуют в своем единстве «Театр Орфа» - самобытнейшее явление в музыкальной культуре XX в. «Это тотальный театр», - писал Э. Дофлейн. - «В нем особым образом выражается единство истории европейского театра - от греков, от Теренция, от драмы барокко вплоть до оперы новейшего времени». К решению каждого произведения Орф подходил совершенно своеобразно, не стесняя себя ни жанровыми, ни стилистическими традициями. Поразительная творческая свобода Орфа обусловлена прежде всего масштабами его таланта и высочайшим уровнем композиторской техники. В музыке своих сочинений композитор добивается предельной выразительности, казалось бы, самыми простыми средствами. И только пристальное изучение его партитур обнаруживает, как необычна, сложна, изысканна и вместе с тем совершенна технология этой простоты.

Выдающиеся заслуги Орфа в области музыкального искусства снискали всемирное признание. Он был избран членом Баварской академии искусств (1950), академии Санта-Чечилия в Риме (1957) и других авторитетных музыкальных организаций мира. В последние годы жизни (1975-81) композитор был занят работой по подготовке восьмитомного издания материалов его собственного архива.

Могила Карла Орфа в Андексе

Орф был близким другом Курта Хубера, одного из основателей движения сопротивления «Die Wei? e Rose» («Белая роза»), приговоренного к смерти Народным судом и казнённым нацистами в 1943 году. После Второй мировой войны Орф заявил, что он был участником движения и был сам вовлечен в сопротивление, но нет никаких доказательств, кроме его собственных слов, и различные источники спорят насчет этого заявления (например, ). Мотив кажется ясен: заявление Орфа было принято американскими денацификационными властями, позволив ему продолжать заниматься композиторством.

Орф похоронен в церкви, построенной в стиле барокко, пивоваренного бенедиктского монастыря Андекского аббатства на юге Мюнхена.

Карл Орф родился в Мюнхене. Здесь – в Баварии – увлечение театром можно считать традицией, что в немалой степени определило творческий облик композитора в дальнейшем. Важную роль сыграло в его жизни и семейное окружение: и отец-офицер, и мать были музыкантами-любителями, и мать начала обучать Карла фортепианной игре, когда мальчику было пять лет. Другим детским увлечением стал для него собственный кукольный театр, и для своих спектаклей Карл сочинял музыку – таким образом, уже ранние композиторские опыты Орфа были связаны с музыкально-сценическим искусством.

В 1912 г. Карл Орф поступил в Мюнхенскую музыкальную академию. После ее окончания он несколько лет работал театральным дирижером, но не в оперных театрах, а в драматических – в Мюнхене, Дармштадте, Мангейме. В эти же годы начинается композиторская деятельность Карла Орфа.

Что увлекает молодого композитора? Многое! Как и большинство его современников, он интересуется музыкой эпохи Ренессанса и барокко. В равной степени увлекается он музыкальным фольклором родной Баварии и народными инструментами Африки и Азии.

Дирижер, композитор… но этим деятельность Карла Офра не исчерпывается. Не в меньшей степени – если не в большей – он прославился как музыкальный педагог. «Точкой отсчета» его деятельности в таком качестве стал 1924 г., когда он совместно с Доротеей Гюнтер основал школу гимнастики, танца и музыки. Орф получил возможность работать с детьми. Результатом его педагогического творчества на этом поприще становится «Шульверк». Первая версия этого методического пособия, название которого можно перевести с немецкого языка как «школьная работа», появилась в 1931 г. Что же представляла собой система музыкальной педагогики, созданная Карлом Орфом? Одна из ее главных особенностей заключается в том, что она не ставит цели подготовить ребенка к профессиональной деятельности музыканта – она призвана развивать личность ребенка посредством музыки, и потому для занятий по ней детей не отбирают, тщательно диагностируя музыкальные способности и придирчиво всматриваясь в форму руки – по этой системе, получившей распространение во многих странах, работают с любыми детьми, включая инвалидов, ведь в развитии нуждаются все дети.

Центральным понятием системы Карла Орфа стало элементарное музицирование, которое включает в себя два принципа. Во-первых, это музицирование активное – дети на занятиях активно включаются в творческий процесс. Во-вторых, это ориентация на элементарные формы музыки, которые могли существовать на ранних этапах становления музыкального искусства – именно эти формы, а не «язык» классической музыки Орф считал главным средством развития. Основой занятий становится родная для детей фольклорная традиция (немецкая в Германии, русская в России и т. д.) и традиционная детская культура – детские песенки, стихи и т. п. На этой основе педагог вовлекает детей в игровую музыкальную деятельность, в которой органично сплетаются ритмические упражнения, пение, танец, игра на музыкальных инструментах (ксилофонах, барабанах, треугольниках и т. п.).

Но если в области музыкальной педагогики Карл Орф достиг успеха, то композиторский успех пришел к нему далеко не сразу. Его «звездным часом» стала премьера кантаты «Carmina Burana» на средневековые тексты, состоявшаяся в 1937 г. – композитору было уже за сорок. Успеху произведения не помешало даже то, что некоторые критики сочли его «дегенеративным», и по сей день кантата остается самым известным творением Орфа. Музыкально-драматургические принципы, найденные в ней, получили воплощение в двух других сочинениях, составивших вместе с нею триптих «Триумфы» – «Песни Катулла» и «Триумф Афродиты». Это не были кантаты в традиционном понимании – музыка объединялась в них с элементами театра. Синтез музыки и театра проявился и в других сочинениях Орфа. Казалось бы, изобретать в этой области что-то новое не было необходимости – ведь оперный жанр существовал уже более трех веков, но Орф не рассматривал свои сочинения как оперы в традиционном понимании, да они и не были таковыми в том виде, какой приобрела опера в ХХ веке. Например, «Умница» (по сказке братьев Гримм), созданная в 1942 г. обладает чертами немецкого зингшпилем – с его песенными формами и разговорными диалогами. В пьесе «Астутули» («Хитрецы») почти отсутствуют звуки определенной высоты – главная роль отводится речевому ритму старобаварского языка и ударным инструментам. Примечательно, что композитор обращался либо к фольклорным сюжетам, либо к античным («Прометей», «Антигона») – его влекли «вечные темы». Такое «возвращение к истокам» можно усмотреть и в его музыкальном языке: диатоника, ладотональная основа, архаичность гармонии (отказ от вводнотоновости, нетерцовая структура некоторых аккордов). Особое внимание композитора привлекает ритмическая сторона – композитор использует множество ударных инструментов, включая африканские и азиатские. Роль струнных не так велика, но звучат они зачастую необычно: пиццикато у контрабасов, гитарные приемы у смычковых. Столь же многообразно используется человеческий голос: пение как таковое, псалмодия, ритмизованная речь.

Во второй половине ХХ столетия заслуги Карла Орфа были признаны во всем мире: композитор стал членом римской Академии Санта-Чечилия и других солидных организаций. В 1962 г. в Зальцбурге его стараниями был открыт Институт музыкального воспитания.

Его последнее сочинение – «Комедия на конец времен» – было представлено в 1973 г. на фестивале в Зальцбурге. В последующие годы – до смерти – Карл Орф работал над подготовкой многотомного издания своего архива.

Все права защищены. Копирование запрещено.

В 1920 году Орф женился на Алисе Зольшер (нем. Alice Solscher ), через год родился его единственный ребёнок, дочь Годела, в 1925 году состоялся его развод с Алисой.

Орф был близким другом гауляйтера Вены и одного из руководителей гитлерюгенда Бальдура фон Шираха .

Также Орф был близким другом Курта Хубера , одного из основателей движения сопротивления «Белая роза » (нем. Die Weiße Rose ), приговорённого к смерти Народной судебной палатой и казнённого нацистами в 1943 году . После Второй мировой войны Орф заявил, что был участником движения и был сам вовлечён в сопротивление, но нет никаких доказательств, кроме его собственных слов, поэтому некоторые источники оспаривают это заявление . Мотив, кажется, ясен: заявление Орфа было принято американскими денацификационными властями, позволив ему продолжать заниматься композиторством . Известно, что Орф не решился использовать свой авторитет и дружбу с фон Ширахом для защиты Хубера, мотивируя это опасениями за собственную жизнь. При этом он не делал каких-либо публичных заявлений и в поддержку режима .

Орф сопротивлялся тому, чтобы какую-либо из его работ просто называли оперой в традиционном смысле слова. Свои работы «Der Mond» («Луна», нем. Der Mond , ) и «Die Kluge » («Умница», нем. Die Kluge , ), например, он относил к «Märchenoper» («сказочные оперы»). Особенность обоих произведений состоит в том, что в них повторяются одни и те же лишённые ритма звуки, не используются никакие музыкальные техники периода, когда они были созданы, то есть о них невозможно судить как об относящихся к какому-то конкретному времени. Мелодии, ритмы и вместе с ними текст этих произведений проявляются только в союзе слов и музыки.

Премьера последней работы Орфа, «De Temporum Fine Comoedia » («Комедия на конец времен»), проходила на Зальцбургском музыкальном фестивале 20 августа 1973 года и была исполнена Симфоническим оркестром Кёльнского радио и хором под управлением Герберта фон Караяна . В этой в высшей степени личной работе Орф представил мистическую пьесу , в которой подвёл итог своим взглядам на конец времён, воспетый на греческом, немецком и латинском языках.

«Musica Poetica», которую Орф сочинил вместе с Гунильд Кетман , была использована как основная музыкальная тема к фильму Терренса Малика «Опустошённые земли » (). Позднее Ханс Циммер переработал эту музыку для фильма «Настоящая любовь » ().

Педагогическая работа

В педагогических кругах он, вероятно, лучше всего известен своей работой «Шульверк » («Schulwerk», -). Её простая музыкальная инструментовка позволяла даже необученным музыке детям исполнять части произведения с относительной лёгкостью.

Идеи Орфа совместно с Гунильд Кеетман были воплощены в новаторском подходе к музыкальному обучению детей, известному как «Орф-Шульверк ». Термин «Schulwerk» - немецкое слово, означающее «школьная работа». Музыка является основой и соединяет вместе движение, пение, игру и импровизацию.

Память

В селе Варна работает школа, названная в честь Карла Орфа, в которой детей обучают музыке по его программам.

Напишите отзыв о статье "Орф, Карл"

Литература

  • Леонтьева О. Карл Орф. - М.: Музыка, 1964. -160 с., нот. ил.
  • Alberto Fassone «Carl Orff» // Grove Music Online ed. L. Macy (проверено 27 ноября ),
  • Michael H. Kater «Carl Orff im Dritten Reich» // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte 43, 1 (January 1995): 1-35.
  • Michael H. Kater «Composers of the Nazi Era: Eight Portraits» // New York: Oxford University Press, 2000.
  • Andreas Liess , Carl Orff, Idee und Werk , Atlantis Musikbuch-Verlag, Zürich 1955. Zweite überarbeitete Auflage, Atlantis Musikbuch-Verlag, Zürich 1977, ISBN 3-7611-0236-4 . Taschenbuchausgabe Wilhelm Goldmann-Verlag, München 1980, ISBN 3-442-33038-6
  • Andreas Liess, Zwei Essays zu Carl Orff: De Temporum Fine Comoedia , Böhlau Verlag, Wien-Köln-Graz 1981

Примечания

Ссылки

  • Захарова О. А., Захаров Н. В. // Электронная энциклопедия «Мир Шекспира».

Отрывок, характеризующий Орф, Карл

Он облокотился на стол с пером в руке, и, очевидно обрадованный случаю быстрее сказать словом всё, что он хотел написать, высказывал свое письмо Ростову.
– Ты видишь ли, дг"уг, – сказал он. – Мы спим, пока не любим. Мы дети пг`axa… а полюбил – и ты Бог, ты чист, как в пег"вый день создания… Это еще кто? Гони его к чог"ту. Некогда! – крикнул он на Лаврушку, который, нисколько не робея, подошел к нему.
– Да кому ж быть? Сами велели. Вахмистр за деньгами пришел.
Денисов сморщился, хотел что то крикнуть и замолчал.
– Сквег"но дело, – проговорил он про себя. – Сколько там денег в кошельке осталось? – спросил он у Ростова.
– Семь новых и три старых.
– Ах,сквег"но! Ну, что стоишь, чучела, пошли вахмистг"а, – крикнул Денисов на Лаврушку.
– Пожалуйста, Денисов, возьми у меня денег, ведь у меня есть, – сказал Ростов краснея.
– Не люблю у своих занимать, не люблю, – проворчал Денисов.
– А ежели ты у меня не возьмешь деньги по товарищески, ты меня обидишь. Право, у меня есть, – повторял Ростов.
– Да нет же.
И Денисов подошел к кровати, чтобы достать из под подушки кошелек.
– Ты куда положил, Ростов?
– Под нижнюю подушку.
– Да нету.
Денисов скинул обе подушки на пол. Кошелька не было.
– Вот чудо то!
– Постой, ты не уронил ли? – сказал Ростов, по одной поднимая подушки и вытрясая их.
Он скинул и отряхнул одеяло. Кошелька не было.
– Уж не забыл ли я? Нет, я еще подумал, что ты точно клад под голову кладешь, – сказал Ростов. – Я тут положил кошелек. Где он? – обратился он к Лаврушке.
– Я не входил. Где положили, там и должен быть.
– Да нет…
– Вы всё так, бросите куда, да и забудете. В карманах то посмотрите.
– Нет, коли бы я не подумал про клад, – сказал Ростов, – а то я помню, что положил.
Лаврушка перерыл всю постель, заглянул под нее, под стол, перерыл всю комнату и остановился посреди комнаты. Денисов молча следил за движениями Лаврушки и, когда Лаврушка удивленно развел руками, говоря, что нигде нет, он оглянулся на Ростова.
– Г"остов, ты не школьнич…
Ростов почувствовал на себе взгляд Денисова, поднял глаза и в то же мгновение опустил их. Вся кровь его, бывшая запертою где то ниже горла, хлынула ему в лицо и глаза. Он не мог перевести дыхание.
– И в комнате то никого не было, окромя поручика да вас самих. Тут где нибудь, – сказал Лаврушка.
– Ну, ты, чог"това кукла, повог`ачивайся, ищи, – вдруг закричал Денисов, побагровев и с угрожающим жестом бросаясь на лакея. – Чтоб был кошелек, а то запог"ю. Всех запог"ю!
Ростов, обходя взглядом Денисова, стал застегивать куртку, подстегнул саблю и надел фуражку.
– Я тебе говог"ю, чтоб был кошелек, – кричал Денисов, тряся за плечи денщика и толкая его об стену.
– Денисов, оставь его; я знаю кто взял, – сказал Ростов, подходя к двери и не поднимая глаз.
Денисов остановился, подумал и, видимо поняв то, на что намекал Ростов, схватил его за руку.
– Вздог"! – закричал он так, что жилы, как веревки, надулись у него на шее и лбу. – Я тебе говог"ю, ты с ума сошел, я этого не позволю. Кошелек здесь; спущу шкуг`у с этого мег`завца, и будет здесь.
– Я знаю, кто взял, – повторил Ростов дрожащим голосом и пошел к двери.
– А я тебе говог"ю, не смей этого делать, – закричал Денисов, бросаясь к юнкеру, чтоб удержать его.
Но Ростов вырвал свою руку и с такою злобой, как будто Денисов был величайший враг его, прямо и твердо устремил на него глаза.
– Ты понимаешь ли, что говоришь? – сказал он дрожащим голосом, – кроме меня никого не было в комнате. Стало быть, ежели не то, так…
Он не мог договорить и выбежал из комнаты.
– Ах, чог"т с тобой и со всеми, – были последние слова, которые слышал Ростов.
Ростов пришел на квартиру Телянина.
– Барина дома нет, в штаб уехали, – сказал ему денщик Телянина. – Или что случилось? – прибавил денщик, удивляясь на расстроенное лицо юнкера.
– Нет, ничего.
– Немного не застали, – сказал денщик.
Штаб находился в трех верстах от Зальценека. Ростов, не заходя домой, взял лошадь и поехал в штаб. В деревне, занимаемой штабом, был трактир, посещаемый офицерами. Ростов приехал в трактир; у крыльца он увидал лошадь Телянина.
Во второй комнате трактира сидел поручик за блюдом сосисок и бутылкою вина.
– А, и вы заехали, юноша, – сказал он, улыбаясь и высоко поднимая брови.
– Да, – сказал Ростов, как будто выговорить это слово стоило большого труда, и сел за соседний стол.
Оба молчали; в комнате сидели два немца и один русский офицер. Все молчали, и слышались звуки ножей о тарелки и чавканье поручика. Когда Телянин кончил завтрак, он вынул из кармана двойной кошелек, изогнутыми кверху маленькими белыми пальцами раздвинул кольца, достал золотой и, приподняв брови, отдал деньги слуге.
– Пожалуйста, поскорее, – сказал он.
Золотой был новый. Ростов встал и подошел к Телянину.
– Позвольте посмотреть мне кошелек, – сказал он тихим, чуть слышным голосом.
С бегающими глазами, но всё поднятыми бровями Телянин подал кошелек.
– Да, хорошенький кошелек… Да… да… – сказал он и вдруг побледнел. – Посмотрите, юноша, – прибавил он.
Ростов взял в руки кошелек и посмотрел и на него, и на деньги, которые были в нем, и на Телянина. Поручик оглядывался кругом, по своей привычке и, казалось, вдруг стал очень весел.
– Коли будем в Вене, всё там оставлю, а теперь и девать некуда в этих дрянных городишках, – сказал он. – Ну, давайте, юноша, я пойду.
Ростов молчал.
– А вы что ж? тоже позавтракать? Порядочно кормят, – продолжал Телянин. – Давайте же.
Он протянул руку и взялся за кошелек. Ростов выпустил его. Телянин взял кошелек и стал опускать его в карман рейтуз, и брови его небрежно поднялись, а рот слегка раскрылся, как будто он говорил: «да, да, кладу в карман свой кошелек, и это очень просто, и никому до этого дела нет».
– Ну, что, юноша? – сказал он, вздохнув и из под приподнятых бровей взглянув в глаза Ростова. Какой то свет глаз с быстротою электрической искры перебежал из глаз Телянина в глаза Ростова и обратно, обратно и обратно, всё в одно мгновение.
– Подите сюда, – проговорил Ростов, хватая Телянина за руку. Он почти притащил его к окну. – Это деньги Денисова, вы их взяли… – прошептал он ему над ухом.
– Что?… Что?… Как вы смеете? Что?… – проговорил Телянин.
Но эти слова звучали жалобным, отчаянным криком и мольбой о прощении. Как только Ростов услыхал этот звук голоса, с души его свалился огромный камень сомнения. Он почувствовал радость и в то же мгновение ему стало жалко несчастного, стоявшего перед ним человека; но надо было до конца довести начатое дело.
– Здесь люди Бог знает что могут подумать, – бормотал Телянин, схватывая фуражку и направляясь в небольшую пустую комнату, – надо объясниться…
– Я это знаю, и я это докажу, – сказал Ростов.
– Я…
Испуганное, бледное лицо Телянина начало дрожать всеми мускулами; глаза всё так же бегали, но где то внизу, не поднимаясь до лица Ростова, и послышались всхлипыванья.
– Граф!… не губите молодого человека… вот эти несчастные деньги, возьмите их… – Он бросил их на стол. – У меня отец старик, мать!…
Ростов взял деньги, избегая взгляда Телянина, и, не говоря ни слова, пошел из комнаты. Но у двери он остановился и вернулся назад. – Боже мой, – сказал он со слезами на глазах, – как вы могли это сделать?
– Граф, – сказал Телянин, приближаясь к юнкеру.
– Не трогайте меня, – проговорил Ростов, отстраняясь. – Ежели вам нужда, возьмите эти деньги. – Он швырнул ему кошелек и выбежал из трактира.

Вечером того же дня на квартире Денисова шел оживленный разговор офицеров эскадрона.
– А я говорю вам, Ростов, что вам надо извиниться перед полковым командиром, – говорил, обращаясь к пунцово красному, взволнованному Ростову, высокий штаб ротмистр, с седеющими волосами, огромными усами и крупными чертами морщинистого лица.
Штаб ротмистр Кирстен был два раза разжалован в солдаты зa дела чести и два раза выслуживался.
– Я никому не позволю себе говорить, что я лгу! – вскрикнул Ростов. – Он сказал мне, что я лгу, а я сказал ему, что он лжет. Так с тем и останется. На дежурство может меня назначать хоть каждый день и под арест сажать, а извиняться меня никто не заставит, потому что ежели он, как полковой командир, считает недостойным себя дать мне удовлетворение, так…
– Да вы постойте, батюшка; вы послушайте меня, – перебил штаб ротмистр своим басистым голосом, спокойно разглаживая свои длинные усы. – Вы при других офицерах говорите полковому командиру, что офицер украл…
– Я не виноват, что разговор зашел при других офицерах. Может быть, не надо было говорить при них, да я не дипломат. Я затем в гусары и пошел, думал, что здесь не нужно тонкостей, а он мне говорит, что я лгу… так пусть даст мне удовлетворение…
– Это всё хорошо, никто не думает, что вы трус, да не в том дело. Спросите у Денисова, похоже это на что нибудь, чтобы юнкер требовал удовлетворения у полкового командира?
Денисов, закусив ус, с мрачным видом слушал разговор, видимо не желая вступаться в него. На вопрос штаб ротмистра он отрицательно покачал головой.
– Вы при офицерах говорите полковому командиру про эту пакость, – продолжал штаб ротмистр. – Богданыч (Богданычем называли полкового командира) вас осадил.
– Не осадил, а сказал, что я неправду говорю.
– Ну да, и вы наговорили ему глупостей, и надо извиниться.
– Ни за что! – крикнул Ростов.
– Не думал я этого от вас, – серьезно и строго сказал штаб ротмистр. – Вы не хотите извиниться, а вы, батюшка, не только перед ним, а перед всем полком, перед всеми нами, вы кругом виноваты. А вот как: кабы вы подумали да посоветовались, как обойтись с этим делом, а то вы прямо, да при офицерах, и бухнули. Что теперь делать полковому командиру? Надо отдать под суд офицера и замарать весь полк? Из за одного негодяя весь полк осрамить? Так, что ли, по вашему? А по нашему, не так. И Богданыч молодец, он вам сказал, что вы неправду говорите. Неприятно, да что делать, батюшка, сами наскочили. А теперь, как дело хотят замять, так вы из за фанаберии какой то не хотите извиниться, а хотите всё рассказать. Вам обидно, что вы подежурите, да что вам извиниться перед старым и честным офицером! Какой бы там ни был Богданыч, а всё честный и храбрый, старый полковник, так вам обидно; а замарать полк вам ничего? – Голос штаб ротмистра начинал дрожать. – Вы, батюшка, в полку без году неделя; нынче здесь, завтра перешли куда в адъютантики; вам наплевать, что говорить будут: «между павлоградскими офицерами воры!» А нам не всё равно. Так, что ли, Денисов? Не всё равно?
Денисов всё молчал и не шевелился, изредка взглядывая своими блестящими, черными глазами на Ростова.

Карл Орф (Carl Orff) родился 10 июля 1895 года в Мюнхене. Немецкий композитор, музыковед, педагог.

В детстве (с пяти лет) обучался игре на фортепиано, органе, виолончели. Дальнейшее музыкальное образование получил в Мюнхенской музыкальной академии; ученик А.Беер-Вальбрунна, Г.Цильхера (окончил в 1914 году). Впоследствии (1921-1922) занимался у известного полифониста Г.Каминского.

С 1915 по 1919 дирижер в Мюнхене, Мангейме, Дармштадте. В 1924 основал в Мюнхене совместно с Д.Гюнтер музыкальную школу (Гюнтершуле), на опыте работы которой строил систему музыкального воспитания детей с помощью движения (гимнастики, танца) и музыки, разработал новый тип музыкальных инструментов («инструменты «Орфа»). Результаты этого труда изложены в специальных музыкальных учебных пособиях (1930-1935).

Одновременно руководил концертами Баховского общества.С 1950 года профессор композиции Мюнхенской консерватории. Член
Баварской академии искусств, академии Санта Чечилия, почетный доктор философии Тюбингенского университета.

Орф - ярко выраженный художник-гуманист. Основная область творчества - музыкально-сценические произведения различных жанров, в том числе оригинальные формы сочетания декламации, пения, пантомимы, танца и музыки как в рамках сценического действия, так и в концертном (кантатно-ораториальном) плане. Отдельные из них связаны с баварским народным музыкально-поэтическим искусством.

«На фоне музыкальной жизни XX в. искусство К. Орфа поражает своей самобытностью. Каждое новое сочинение композитора становилось предметом споров и дискуссий. Критики, как правило, обвиняли его в откровенном разрыве с той традицией немецкой музыки, которая исходит от Р. Вагнера к школе А. Шенберга. Однако искреннее и всеобщее признание музыки Орфа оказалось лучшим аргументом в диалоге композитор - критика.

…Орф внес неоценимый вклад в область детского музыкального воспитания. Уже в молодые годы, в период основания им в Мюнхене школы гимнастики, музыки и танца Орф был одержим идеей создания педагогической системы. В основе ее творческого метода - импровизация, свободное музицирование детей в сочетании с элементами пластики, хореографии, театра.

* «Кем бы ни стал в дальнейшем ребенок», - говорил Орф, - «задача педагогов воспитывать в нем творческое начало, творческое мышление…

Привитые желание и умение творить скажутся в любой сфере будущей деятельности ребенка». Созданный Орфом в 1962 г. Институт музыкального воспитания в Зальцбурге стал крупнейшим интернациональным центром подготовки музыкальных воспитателей для дошкольных учреждений и общеобразовательных школ». (http://belcanto.ru/orff.html)

«В отличие от Стравинского, Хиндемита, Бартока, чье творчество изменчиво и непредсказуемо, как городской пейзаж, Орф ровен и чист, как необитаемое плоскогорье. Когда его сравнивают с великими современниками, он проигрывает любому из них. Однако безусловно выигрывает одним - он самый простой.
…В созданиях Орфа звучит слово на древних и новых языках, оживают итальянская комедия масок, народный фарс, мистерия и балаган, ваганты и миннезингеры, Софокл и Эсхил.
…Орф был первым, кто повел язык музыки к решительному и сознательному упрощению - и его простоте нельзя отказать в подлинной изысканности.
Принципиальная гомофония, остинатные формулы - при полном безразличии к полифонии и тематической разработке, вкус к древним формам пения, грегорианскому или византийскому, народно-танцевальная ритмическая энергия, сочетание красочности и аскетизма в оркестре, из которого мало-помалу удалялись певучие струнные, зато увеличивалось количество роялей и ударных многонационального происхождения.
Орф воплотил мир преданий и мифов, многокрасочный, многоязычный, иногда ужасный. Современность в искусстве внушала ему отвращение.
…(В 1960-е годы) …оказалось, что модели, найденные Орфом, годятся чуть ли не любой национальной культуре, решившей искать вдохновения вблизи своих истоков. «Курские песни» Георгия Свиридова,…* или «Креольская месса» Ариэля Рамиреса - лишь случайные тому примеры…»)