Чем отличается детская истерика от простого каприза? Тем, что это неконтролируемый эмоциональный взрыв, реакция протеста, которую невозможно не заметить. Расцветом такого «особенного» поведения становится раннее детство (от 1 года до 3 лет), когда все дети в той или иной степени пробуют свои возможности, знакомятся со словом «нет», но не обладают достаточными способами выражения несогласия и средствами для достижения желаемого.

Периодически скандалят и дети постарше. Важно помнить, что истерика у ребенка – это лишь эмоциональная и поведенческая реакция, и ее не стоит бояться. Она пройдет так же, как и плач грудничка, при правильно организованных условиях и адекватном отношении родителей к малышу.

Ребенок закатывает истерики: истоки

В первую очередь нужно распознать причины, по которым ребенок бурно реагирует на что-либо, и выгоды, которые он получает, используя такое поведение.

  • Манипуляция взрослыми. Наступает момент, когда ребенок не получает желаемого или сталкивается с требованиями, которые раньше ему не предъявлялись (например, убрать за собой игрушки). Малыш начинает капризничать, а если это не помогает, пробует новый способ добиться результата: падает на пол, захлебываясь слезами и криком, закрыв глаза и размахивая руками и ногами. Родители в этот момент испытывают целую гамму чувств, от бессилия и смущения до ярости. А если сцена происходит в общественном месте, то нередко подключается и давление со стороны посторонних взрослых, и малыш добивается своего: новой игрушки, пирожного и т.д. Такая ситуация быстро закрепляется, и ребенок начинает ловко манипулировать взрослыми.
  • Нехватка внимания. В этом случае ребенок не выдвигает требований, потому что не понимает, что ему нужно, но чувствует дискомфорт. Он просто ведет себя так, что на это невозможно не отреагировать. Часто такие приступы истерики возникают в семьях, где родители слишком заняты своими делами, а адекватное, социально приемлемое поведение малыша не встречает какого-либо отклика, не замечается. Тогда, чтобы получить «свою долю» эмоционального контакта, ребенок прибегает к истерике.
  • Неуравновешенная психика малыша. Конечно, для каждого ребенка усталость, плохое самочувствие и чрезмерные эмоции могут стать причиной истерики как выплеска накопившейся энергии. Но есть дети, которые более склонны к таким приступам из-за особенностей нервной системы. Легко возбудимые, гиперактивные дети чаще устраивают истерики. Их «слабая» нервная система более чувствительна к перегрузкам, а самоконтроля не хватает. Такой ребенок может понимать, что его поведение не приведет ни к какому результату, но он не в состоянии справиться с эмоциями. Обычно после кратковременной вспышки неадекватного поведения он становится спокойным и легко возвращается к привычной деятельности, как будто сбросив с себя эмоциональный груз.
  • Страх, психотравмирующая ситуация. Это, пожалуй, самая глубокая причина истерик у детей . Стресс, вызванный потерей близкого, плохими отношениями между родителями, конфликтами в детском коллективе, переездом, возвращением к ситуации, связанной с сильным испугом, может спровоцировать истерику у ребенка.

Рассмотрим несколько типичных ситуаций истерики, чтобы разобраться в различных способах ее преодоления.

Детская истерика: что делать, если о ребенке забыли

Маленькому Саше 4 года, он довольно спокойный мальчик. Однажды родители поехали с ним в гости к друзьям, у которых недавно родился малыш. Сначала Саша вел себя хорошо, но через час «посиделок» его поведение стало меняться. Он начал ныть, цепляться за родителей, а потом устроил истерику с ужасными криками, да так, что родители не знали, куда деться от стыда.

Дети дошкольного возраста все еще остаются эмоционально зависимыми от родителей, хотя внешне производят впечатление уже подросших и самостоятельных. Очутившись среди взрослых, занятых своими делами и только что родившимся малышом, Саша остро ощутил нехватку внимания к себе, потерю своей значимости, поэтому и начал капризничать. Но его «сигналы» не были поняты, что и привело к истерике.

В такой ситуации лучше всего извиниться перед друзьями и уйти «со сцены», дав ребенку возможность успокоиться и расслабиться. Отвлечь малыша можно, предложив ему посмотреть, «что там такое за окном» или «ой, какая интересная штука тут на стенке висит…» Если у вас с собой сумочка, можно сказать таинственным голосом: «Ой, посмотри, что у меня в сумочке есть!» Обычно малыши от такой новости перестают плакать и с интересом заглядывают в мамину сумку. Позаботьтесь о том, чтобы там действительно всегда находилось что-нибудь занятное, на случай, если вспыхнет такая детская истерика… Что делать еще? Когда ребенок никак не может успокоиться, неплохо применить метод «удержания»: крепко обнимите малыша, прижмите его к себе и поглаживайте по спине. А после того как он затихнет, хорошо бы дать ему попить чего-нибудь теплого. Родителям важно помнить, что малыш, длительное время предоставленный сам себе, уставший, находящийся в непривычной обстановке, напомнит о себе самым громким способом. Поэтому в гостях не забывайте занимать ребенка чем-то интересным.

Детская истерика: что делать, если ребенок капризничает

Трехлетняя Лиза уже несколько месяцев регулярно изводит свою семью постоянными истериками, которые могут появиться на любой запрет. Причем девочка не стесняется ни посторонних, ни родных, она не реагирует на уговоры и не сдвигается с места, оповещая округу громким криком «Хочу!»

Что и говорить, поход в магазин становится для мамы девочки настоящей пыткой, чреватой ненужными покупками. Да и на улице ситуация не лучше – то чужую куклу ей подавай, то «домой не пойду»… Лиза использует классическую манипулятивную истерику, добиваясь выполнения своих требований способом, который, видимо, когда-то сработал. Самое главное в случае «магазинной истерики» – сохранять спокойствие. Нужно четко дать понять ребенку, что вам неприятно его поведение, но вы не злитесь и не собираетесь выполнять его желания только потому, что он лежит на полу. Можно вынести «нарушителя спокойствия» из магазина, лишив его любопытствующей аудитории. Нет смысла уговаривать или объяснять что-то малышу в момент истерики, он все равно ничего не услышит. Лучше обсудить его поведение после того, как он успокоится.

Если скандал вспыхнул на улице (допустим, по поводу чужой игрушки), то важно скорее переключить внимание ребенка на какой-то объект в поле его зрения. Фраза: «Ой, смотри, кто бежит!», сказанная мамой с азартом, заставит малыша на мгновение забыть о своей обиде и посмотреть туда, куда указывает мама. Если объект его заинтересовал – крику конец.

Главное – не останавливаться на достигнутом, продолжая говорить малышу что-то типа: «Ой, кошечка побежала, смотри, какая черная (рыжая, с пушистым хвостом). Как кошечка мяукает? Пойдем на нее посмотрим!»

Еще один способ отвлечь – заинтересовать действием. Допустим, можно вытащить из сумки мелки и предложить крохе порисовать на асфальте. Или молча самой начать рисовать. Скорее всего, малыш захочет поучаствовать. Рисование – это прекрасный способ «выпустить пар». Дочка не хочет идти домой? Что ж, можно сказать ей так: «Ладно, ты можешь гулять дальше, только проводи меня. Представляешь, я забыла, где наш дом! Подскажешь? Дай мне ручку». Трехлетний ребенок вряд ли усомнится в истинности маминой «забывчивости», проводит ее домой, а там уже и забудет, что скандалил.

Детская истерика: что делать, если ребенок боится

Зое недавно исполнилось пять лет, но ее родители до сих пор с ужасом готовятся к посещению детской поликлиники, когда ребенку предстоит анализ крови. С девочкой можно договориться о предстоящем событии, о том, что это необходимо, и она искренне пообещает, что будет вести себя хорошо. Но стоит ей приблизиться к кабинету, как от ее намерений не остается и следа. Каждый раз дело заканчивается скандалом, потому что Зоя сначала застывает на месте, не слушая никаких уговоров, а потом начинает активно сопротивляться и кричать...

Иногда случается так, что в детской психике запечатлевается событие, связанное с негативной эмоцией (например, страхом). При сочетании ряда условий (впечатлительность ребенка, боль, эмоциональная реакция взрослых и др.) некоторые ситуации начинают настолько пугать малыша, что приводят к истерикам. В случае с Зоей можно предположить, что причиной ее поведения в поликлинике служит именно сильный непроработанный страх, который лишь закрепляется и усиливается с каждой детской истерикой. Что делать ? В такой ситуации чувства и потребности ребенка не следует оставлять без внимания. Лучше всего Зое и ее родителям поработать с детским психологом, он составит программу коррекции поведения. Но родители и сами могут предпринять некоторые шаги.

Будьте максимально неэмоциональны во время посещения больницы (ребенок чувствует напряжение родителей), озвучивайте эмоции дочки, но не поддавайтесь им: «Да, ты не хочешь идти, ты боишься, но это надо сделать. Сейчас побоимся и перестанем». В момент истерики реагируйте на крик как на обычную реакцию, которая скоро пройдет, надо лишь немного потерпеть. Не ругайте малыша за ор, даже если вам стыдно перед окружающими. Нужно создать для ребенка такие условия, чтобы ассоциация «врач-боль-страх» разорвалась. Для этого необходимо заместить эмоцию страха к медицинским процедурам на эмоцию интереса: играть в «доктора», меняясь ролями, и проигрывая всевозможные неприятные моменты и поведение; изучать детские энциклопедии и анатомические атласы, брать ребенка с собой, когда вы проходите какие-либо осмотры, чтобы он мог наблюдать адекватную реакцию. Немного об ангелах…

Существуют ли дети, которые не устраивают истерик? Некоторые родители, наверное, могут сказать, что не сталкивались с таким поведением у собственного ребенка. Действительно, бывают такие талантливые мамы и папы, которые с легкостью регулируют процесс детского развития.

Случается и так, что сам малыш по характеру флегматичен и спокойно относится к контролю, запретам и навязыванию воли взрослого. Но чаще всего детские истерики забываются по мере того, как ребенок «перерастает» их, меняется родительское отношение к его поведению и кажется, будто истерик и не было вовсе. Поэтому постарайтесь относиться к детским истерикам не как к позору и ужасу, а как к сигналу о том, что кое-что в вашей семейной жизни или жизни малыша происходит не так, и у вас есть возможность это изменить. Вы точно справитесь!

Учитель: – А теперь найдите в первой строфе самые яркие определения – признаки , с помощью которых автор описывает осенний лес.
Укажите их в тексте:
Дети: Слова расписной, лиловый, золотой, багряный являются признаками, которые создают яркий образ осеннего леса.
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный,
Веселой, пёстрою
стеной
Стоит над светлою поляной.
Учитель: – Помните: лес сравнивается автором с теремом ? Загляните в словарик, прочитайте значение этого слова. Ученик обращается к словарику, чтобы прочитать значение слов.
Словарик читателя (работа со словариком читателя):
Терем –
верхний жилой ярус хором (древнерусских больших жилых домов), сооружавшийся над сенями.
Учитель: – А почему терем расписной? Запишите свой ответ в тетради. (Ученик пишет ответ в тетради.)
Учитель: – Прочитайте ответ на этот вопрос, данный другим учеником. Прав ли он?
Учитель: – В начале стихотворения автор рисует лес. И он сравнивает его с теремом. Его расписала осень разными цветами красок: желто – золотыми, лиловыми, багряными.
Словарик читателя:
Расписной
расписной кистью, живописью, красками; пестрый.
Лиловый
светло-фиолетовый, сиреневый; смесь цветов розового и голубого, голубоватый, ало-голубой.
Багряный багровый, красный.
Учитель: А почему терем лиловый ? Почему терем багряный ? А теперь скажите, на какой вопрос отвечают все три слова: расписной, лиловый, багряный. Какой частью речи они являются? Каким членом предложения?
Учитель обобщает ответы детей, вводя новые понятия . В этом стихотворении Иван Бунин использовал особое изобразительное средствохудожественное определение – эпитет. Запишите это определение.
Работа со словариком читателя
Эпитет –
художественное определение.
Учитель: Эпитет помогает автору выделить предмет, сделать его не похожим на другие. Устно укажите, где простое определение , а где эпитет в стихотворении И.А. Бунина
Учитель: Теперь вы знаете новое изобразительное средство – эпитет . Оно помогает авторам создавать образы природы. Теперь и вы сможете создавать свои тексты, в которых расскажите о природе, своем отношении к ней. И в этом вам поможет знание слов-художников : прилагательное как часть речи; определение как член предложения и эпитет как художественное определение.
Игра «Редакторы». Формирование речевой грамотности
Учитель:
Сейчас вы побываете в роли редакторов и художников.
Задание №1 (индивидуальное задание для сильного учащегося у доски)
Дорисуйте картину прилагательными.
Признак по цвет форма или оценка
времени года размер
небо …цвета с облаками окутывало нас светом .
(Осеннее небо серебристого цвета с громадными облаками окутывало нас волшебным таинственным светом) Какие из этих прилагательных являются художественными определениями – эпитетами (еще раз повторить сведения о том, что не всякое определение – эпитет).
Задание №2 (для сильных учащихся)

По карточкам. Ученик заполняет пустоты и читает работу.
Учитель: А теперь почитай, пожалуйста, свою работу в классе. Спроси у ребят о том, верно ли выполнено задание.
Задание №3 (для менее сильных учащихся)
«Раскрасьте» ваш рисунок «Дождь в лесу» (выполнен в графике)
Детям предлагается нераспространенное предложение . Каждый из вышедших к доске учеников, может добавить только одно слово – определение
1. Идет дождь.
2. Идет мелкий дождь.
3. Идет мелкий, холодный дождь.
4. Идет мелкий , холодный, осенний дождь.
5. Осенью идет мелкий, осенний, холодный дождь.
Какие части речи вы добавили?
Какими членами предложения являются эти слова?
Какой недочет вы заметили в последнем предложении?
Задание №4 индивидуальное у доски – 1 ученик)
Вставьте пропущенные определения, выразив свое отношение к осени; продолжите текст (2 предложения); сделайте синтаксический разбор второго предложения.
1) Щедра … осень!
2) Шуршат под ногами … монетки из … листьев. Учитель проверяет вместе с учащимися все задания.
Здоровьесберегающая зарядка для глаз (2мин.).
1. Закрыть глаза, сильно напрягая глазные мышцы, на счет 1-4, затем раскрыть глаза, расслабив мышцы глаз, посмотреть вдаль на счет 1-6 (повтор. 4-5р)
2. Посмотреть на переносицу и задержать взгляд на счёт 1-4. до усталости глаза не доводить, посмотреть вдаль на счет 5-6 (повт. 4-5 раз)
3. Не поворачивая головы, посмотреть направо и зафиксировать взгляд на счет 1-4, затем посмотреть вдаль, прямо на счет 1-6. (повтор. Влево, вправо, вниз, вверх) 4-5 раз.
4. Перенести взгляд на диагональ: направо – вверх, налево-вниз и наоборот – 4-5 раз.

Слова, как известно, обозначают общие свойства предметов и явлений. Искусство же всегда имеет дело с образами. Оно интересуется проявлением общего в и н-дивидуальном, т. е. миром неповторимо единичного.

Перед теоретиками литературы остро встает вопрос о тех возможностях, которые дает язык творчеству писателя. Решению этого вопроса посвятил свои работы известный русский филолог конца прошлого столетия А. А. Потебня. В книгах «Мысль и язык» и «Из записок по теории словесности» он утверждал, что художествен­ное начало (по его терминологии - поэтическое) заложе­но в самом языке, в его непрестанном движении и раз­витии. Поэзия, по мысли Потебни, возникает там, где новое, неизвестное явление объясняется с помощью старо­го, уже известного, имеющего наименование. Например, ребенок, говоря, что по вечерам деревья засыпают, создает поэтический образ. Словесное искусство (поэзию) Потебня противопоставляет деловой «внехудожественной» речи (прозе), которая лишена образности. И в качестве главного свойства поэзии рассматривает многозначность слова, прежде всего его иносказательность. Потебня подчеркивает, что слова и обороты, употреблен­ные в переносном значении, являются не просто украше­нием художественной речи, а самой сутью поэзии.

Учение Потебни пролило свет на важное свойство словесного искусства. Многозначность слова в художест­венном произведении - это один из главных источников образности. А вместе с тем образность речи писателя достигается не только переносами значений. Многие в высшей степени художественные произведения состоят исключительно из слов, употребленных в их прямом значе­нии. Примером тому может послужить известное пушкин-


ское стихотворение «Я вас любил: любовь еще, быть мо­жет...», где иносказательность практически отсутствует.

Языковые конструкции, рассматриваемые изолированно от контекста, в подавляющем большинстве случаев лише­ны образности. Так, предложение Ноты уже лежали на­готове, взятое само по себе, не несет образного начала: какие-то «вообще» ноты (то ли государственные докумен­ты, то ли бумаги с музыкальными знаками) лежали где-то (на письменном столе, или перед печатным станком/ или на пюпитре рояля, или в магазине), неизвестно кем и для чего приготовленные. Но то же предложение в определен­ном речевом контексте выступает как обозначение единич­ного факта.

Именно так обстоит дело в художественных произ­ведениях. Самые простые по своей форме высказывания воспроизводят здесь неповторимо индивидуальные собы­тия, действия, переживания. Например, в первой главе повести Чехова «Ионыч» на фоне всего сказанного о семействе Туркиных суждение о лежавших наготове нотах обладает образностью: читатель узнает, что ноты лежали на рояле, за который сядет Котик, юная любительница музы­ки, и догадывается, что это ее родители положили их «наготове», чтобы непринужденнее и вместе с тем эф­фектнее продемонстрировать гостям талант дочери.

Приведенный пример убеждает в том, что словесная образность достигается не только применением каких-то особых средств языка (в частности, иносказаний), но и умелым подбором изобразительных деталей, которые мо­гут обозначаться элементарно простыми речевыми сред­ствами. Любые формы речи при установке говорящего или пишущего на воспроизведении единичных фак­тов могут стать образными.

Речь оказывается образной и в силу того, что она воссоздает облик самого говорящего. Так, философский термин «трансцендентальный», сам по себе лишенный об­разности, в устах Сатина («На дне» Горького) становится элементом его характеристики, средством воссоздания индивидуальности босяка, находящего горькую отраду в «умных» словах.

Образные возможности речи и определяют черты лите­ратуры как особого вида искусства.

Чем же отличается художественная речь от нехудо­жественной? Ответ на этот вопрос пытались дать ученые 20-х годов, связанные с традицией формальной школы. В. Шкловский в своих ранних работах и его единомышлен-



ники изучали преимущественно интонационно-синтакси­ческую, а еще более - фонетико-ритмическую структуры художественных текстов и говорили главным образом об их «мелодике» и «инструментовке». Литературное произ­ведение они рассматривали как особого рода звуковую конструкцию. Обращение к «внешней форме» художест­венной речи, несомненно, сыграло положительную роль. В лучших работах литературоведов формальной школы содержатся важные обобщения о значимости звучания слов в поэзии (такова, например, книга Б. Эйхенбаума «Мелодика русского лирического стиха»).

Однако сторонники формальной школы, опираясь преимущественно на опыт и эстетические взгляды поэтов-футуристов, выдвинули неверную мысль о «самоценности» звуков в поэтическом произведении. Сближая поэзию с музыкой, оли утверждали, что звучание речи имеет эмо­циональную выразительность, не зависящую от ее логичес­кого смысла.

Несколько позднее, уже в 20-е годы, появились работы, также написанные в традициях формальной школы, но ставящие проблемы художественной речи глубже и пер­спективнее. Б. Томашевский, Ю. Тынянов, В. Жирмунский отвергли концепцию футуристического «самовитого слова» и учение о поэзии как феномене чисто звуковом. Они стали рассматривать художественную речь как максималь­но выразительную и строго организованную. В обычной, обиходной речи, говорится в работе Б. Томашевского, «мы относимся небрежно к выбору и конструкции фраз, до­вольствуясь любой формой выражения, лишь бы быть понятыми. Само выражение временно, случайно; все внимание направлено на сообщение». В литературе же, по мысли Томашевского, «выражение в некоторой степени становится самоценным»: «Речь, в которой присутствует установка на выражение, называется художественной в отличие от обиходной практической, где этой установки нет» (93,9-10)".

Эти суждения нуждаются в критическом рассмотрении. Возражение вызывает, в частности, прямолинейность противопоставления речи художественной и обычной: обиходная речь далеко не всегда лишена выразительности и сознательной установки на нее. Общеизвестно, что в

" См. об этом также: Тезисы Пражского лингвистического кружка (раздел «Поэтический язык») //Пражский лингвистический кружок: Сб. ст. М. 1967. С. 28-32.


повседневном общении люди нередко стремятся к тому, чтобы их высказывания были яркими, образными, впе­чатляющими.

Однако в концепции художественной речи, выдвинутой формальной школой, есть существенное рациональное зерно. В художественном тексте средства выражения играют гораздо большую роль, нежели в обиходной речи. Писатель своим произведением не только информирует о том, что создано силой его воображения, не только «заражает» своими умонастроениями, но и эстетичес-к и воздействует на читателей. Поэтому важнейшей чертой художественной речи оказывается ее максимальная организованность. Каждый оттенок, каждый нюанс в нас­тоящем литературно-художественном произведении выра­зителен и значим. Если «обычное» высказывание может быть переоформлено без ущерба для своего содержания (об одном и том же, как известно, можно сказать по-разному), то для художественного произведения ломка речевой ткани нередко оказывается губительной. Так, фраза Гоголя «Чуден Днепр при тихой погоде» потеряла бы свою художественную значимость не только в резуль­тате замены какого-либо слова синонимичным, но и вслед­ствие перестановки слов.

В словесном искусстве важен тщательный отбор самых значимых, наиболее выразительных речевых оборо­тов. Все случайное и произвольное, все нейтральное, чем изобилует обычная речь, в литературно-художественном произведении сводится к минимуму, в идеале - к нулю.

При этом в литературе нередко применяются такие речевые формы, которые трудно, а то и невозможно себе представить вне искусства. Вряд ли, например, в обиход­ной речи можно вообразить что-либо подобное следующим стихотворным строкам А. Блока: «Шевелится страшная сказка и звездная дышит межа». Писатели порой дости­гают такой степени концентрации выразительных начал речи, что произведение самой словесной тканью «выдает» свою принадлежность к искусству. Происходит это при нагнетании иносказательных выражений, при обилии не­обычных, обладающих выразительностью синтаксических конструкций, главное же при обращении писателя к стихотворной речи.

Однако формальные отличия речи художественной от иных ее видов необязательны. Часто бывает, что сло­весно-художественные тексты неуклонно придерживаются лексики, семантики и синтаксиса обиходной речи -


устно-разговорной (диалог в реалистических романах) или письменной (проза в виде записей и дневников). Но и в тех случаях, когда художественная речь внешне тождественна «обычным» высказываниям, она обладает максимальной упорядоченностью и эстетическим совер­шенством.

«НЕВЕЩЕСТВЕННОСТЬ» СЛОВЕСНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ОБРАЗОВ

Художественная литература относится к тем видам искусства, которые принято называть изобразительными в отличие от экспрессивных. При этом литература прин­ципиально отличается от других искусств, которым при­суща изобразительность. Живописцы и скульпторы, актеры и режиссеры создают образы, обладающие нагляд­ностью. Линии и краски в живописи, бронзовые, дере­вянные, мраморные фигуры скульптурных произведений, движения артистов в театральных спектаклях и кинофиль­мах непосредственно воздействуют на наши зрительные ощущения.

Не то в художественной литературе. Слова лишь ассо­циативно связаны с тем, что они обозначают. Читая или слушая литературное произведение, мы не видим изобра­жаемого, но силой нашего воображения как бы заново воссоздаем предметы и факты, о которых идет речь. Словесные образы лишены наглядности, они условны и невещественны, как выражался Лессинг в «Лаокооне». «Все другие искусства, - писал Чернышевский, - подобно живой действительности, действуют прямо на чувства, поэзия действует на фантазию...» (99, 63). И он отмечал, что, поскольку образы фантазии (т. е. воображения) бледнее и слабее непосредственно чувственных восприя­тий, поэзия по силе и ясности субъективного впечатления заметно уступает другим искусствам (99, 64). В наш век один из видных зарубежных теоретиков искусства Р. Ингарден говорил о неполноте и некоторой схематич­ности словесных изображений.

Отсутствие наглядности художественно-литературных образов, однако, компенсируется их особыми, специфи­ческими возможностями. В отличие от живописца и скульптора писатель воссоздает не только те стороны дей­ствительности, которые могут быть восприняты зрительно, но и все то, что открывается слуху, осязанию, обонянию. Знаменательны в этом отношении помыслы Б. Пастернака


внести в стихи «дыханье роз, дыханье мяты, луга, осоку, сенокос, грозы раскаты».

Главное же, автор литературного произведения непо­средственно ориентируется на «внечувственные» восприя­тия читателя: на его интеллектуальное воображение. Когда, например, мы читаем знаменитые стихи Лермон­това «И скучно и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды...», то не испытываем потребность что-либо увидеть внутренним зрением, а непосредственно по­стигаем горестные размышления поэта.

Словесно-художественные образы запечатлевают, сле­довательно, не столько сами по себе предметы в их чувст­венно воспринимаемых свойствах, сколько реакции на дей­ствительность человеческого сознания, целостные субъек­тивные восприятия.

Литературе противопоказаны обильная «регистрация» зрительно воспринимаемых частей предметов и обилие «вспомогательных» подробностей. Вместе с тем для писа­теля нежелательны и суммарные, тезисно-схематические обозначения при отсутствии деталей, штрихов, частностей. Отвлеченное «логизирование» (будь оно компактным, сжатым или громоздким, многословным) не способно дать подлинно художественного эффекта. Словесный текст отвечает требованиям искусства, если писателем найдены немногие яркие детали и подробности, воссоздающие предмет в целостности его облика. Только в этих случаях читатель в состоянии «дорисовать» в воображе­нии обозначенное словами. При восприятии литературного произведения важная роль принадлежит ассоциа­циям представлений - всевозможным сопоставлениям предметов и явлений.

В ассоциациях читателя, вызываемых словесно-худо­жественными образами, немало индивидуального и про­извольного. И это одна из существенных черт литературы как искусства. Представления о наружности героев, их движениях, жестах, об обстановке действия у читателя субъективны в гораздо большей степени, чем у тех, кто осматривает живописные полотна и статуи или же нахо­дится в зрительном зале театра или кино. У каждого из нас свои Фауст, Татьяна Ларина, Андрей Болконский и т. п. Находясь во власти «магии» словесного искусства, погрузившись в мир прихотливо изменчивых представле­ний, вызванных текстом, читатель становится своего рода соучастником создания художественных образов.

Общение человека с «невещественными» образами про-


изведения осуществляется в любой житейской обстановке и «вписывается» в его повседневную жизнь гораздо легче, чем восприятие живописи и скульптуры, театра и кино­искусства. Читатель сам избирает темп восприятия произ­ведения. По ходу знакомства с романом, драмой или поэмой он порой вновь возвращается к уже знакомому тексту. Он выбирает моменты, когда ему следует, закрыв книгу, подумать о прочитанном или, напротив, сосредо­точиться на чем-то другом. Словесный образ - это своего рода трамплин для сотворчества читателя, толчок для деятельности его воображения.

Словесное искусство, однако, неизменно сохраняет связи со сферой видимого. Литературное произведение являет собой своеобразный синтез образов, запечатлеваю­щих «незримое» и «зримое». И художник слова часто бывает озабочен тем, чтобы у читателей и слушателей формировались яркие зрительные представления.

Так называемая словесная пластика была осо­бенно важной в античной литературе. Не случайно древ­ними мыслителями поэзия нередко характеризовалась как «живописание словом». Пластика сохранила свое значение и в литературе последующих эпох. Один из писателей начала XVIII в. говорил, что сила поэтического таланта определяется числом картин, которые поэт предоставляет художнику. «Я для каждой фразы ищу зрительный образ», - замечал Гёте. А Горький называл литературу «искусством пластического изображения посредством слова».

Вместе с тем сфера словесной пластики от эпохи к эпохе заметно сужалась. Литература со временем все решительнее отказывалась выступать в качестве живописа­ния посредством слова. Знаменательны в этом отношении суждения Лессинга, что поэзия предпочитает живописным красотам неживописные. «Внешняя, наружная оболочка предметов... может быть... лишь одним из ничтожнейших средств пробуждения... интереса... к образам» (64, 96),- читаем в «Лаокооне». И далее: «Поэтическая картина вовсе не должна непременно служить материалом для картины художника» (64, 183). Эти суждения вполне согласуются с фактами последующего, в том числе и современного, литературного творчества. Тщательный анализ жизненных явлений и глубокий психологизм изображения человека обычно уводят писателей от традиционной словесной пластики в сферу того, что видимым не является.

Итак, отсутствие у словесных образов прямой зритель-


ной достоверности (наглядности), будучи их некоторой ограниченностью, вместе с тем раскрывает прред литера­турой широкие горизонты познания мира. Оперируя «невещественными» образами, писатели свободно осваива­ют те стороны жизни, которые не воплощены в зримом облике предметов.


©2015-2019 сайт
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-04-15

Эффективным средством, стимулирующим развитие творческого воображения, обогащающим внутренними видениями, является устное описание картин, которые возникают или должны возникать в воображении читателя, воспринимающего художественное произведение. К сожалению, в процессе обучения выразительному чтению к этому приему прибегают редко.

Работу следует начинать не с создания детьми собственных словесных рисунков, а с анализа книжных иллюстраций, картин. Часть учитель организует сопоставление иллюстраций и текста. В этом случае О. Кубасова предлагает следующие задания:

· · подобрать рисунок (картину) к тексту;

· · найти в тексте подписи к каждому из фрагментов картинного плана;

· · сравнить рисунок (картину) и фрагмент текста;

· · сравнить иллюстрации разных художников к одному литературному произведению.

Обучение словесному рисованию лучше начать с создания жанровых (сюжетных) картинок. При этом нужно помнить, что словесная картина статична, на ней герои не двигаются, не разговаривают, они как бы застыли, словно на фотографии.

На любом из этапов обучения словесному рисованию порядок работы будет одинаков.

1. Выделяется эпизод для словесного рисования.

2. «Рисуется место, где происходит событие.

3. Изображаются действующие лица.

4. Добавляются необходимые детали.

5. «Раскрашивается» контурный рисунок.

Усложнение работы возможно, во-первых, за счет того, что «раскрашивание» будет проводиться попутно с «рисованием», во-вторых, в переходе от коллективных работ к индивидуальным, когда ученик предлагает один элемент иллюстрации, остальные при необходимости корректируют.

Словесное рисование пейзажных иллюстраций обычно делается к поэтическим текстам. При работе над лирическими произведениями данный прием следует применять предельно осторожно, так как при чтении лирики не должно возникать отчетливых зрительных представлений, не должно быть все высказано до детали, нельзя конкретизировать поэтические образы.

Обычно после выделения из контекста образной картины, созданной писателем, словесное рисование проходит примерно по таким вопросам: «Что нарисуем на первом плане? Почему? Как оба этом сказано у автора? Что нужно изобразить неподалеку? Какие слова помогают нам это увидеть? Что мы еще не нарисовали?» Потом дети подбирают цветовое решение, особое внимание уделяя общему колориту картины, выражающему эстетические переживания писателя. Очень важным, как считает О.В. Кубасова, является постоянное внимание к авторскому языку, особенно к эпитетам. (7)

Используя данный прием, учитель сам должен быть готовым ярко обрисовать картину, на которую иногда только намекается в тексте.


Со словесным рисованием некоторые сходства имеет и другой вид работы - составление диафильма.

Диафильм - это серия словесных или графических рисунков, содержание и порядок которых соответствуют последовательности событий в произведении, а каждый рисунок снабжен титрами (подписями).

О.В. Кубасова предлагает следующий порядок работы по составлению диафильма. ()

2. Разделить текст на части (картинки, кадры).

3. Выделить в первой части «главные» предложения (для титров).

4. Представить себе мысленно картинку к первой части текста.

5. Устно «нарисовать» картинку к первому кадру.

6. Графически изобразить кадр (выполняется по желанию, не на уроке).

7. На основании выделенных в тексте предложений сделать титры к кадру (устно или письменно).

8. Проверить соответствие рисунка и титров.

9. Проделать аналогичную работу с каждой частью рисунка.

Если в тексте имеются диалоги, то можно использовать прием озвучивания кадров.

Наводящие вопросы.

К какому бы приему ни прибегал учитель на уроке, он применяет метод беседы, помня, что она должна быть живой и непринужденной. В такой беседе спрашивает не только учитель, но и ученики, а отвечают не только ученики, но и учитель. Своими вопросами учитель реагирует на ошибки детей в чтении, например: «А нужна ли здесь пауза? Какая? Какое слово в этой фразе необходимо выделить логическим ударением? Какое чувство вызывает эта фраза? Почему?».

Конечно, учитель прибегает к беседе не только в случаях, когда учащимся допускаются ошибки в чтении. К беседе, связанной с обучением выразительному чтению, учитель может переходить сразу после образцового чтения текста. В таком случае методист Б.А. Буяльский предлагает продумать и заготовить систему вопросов, которые располагаются приблизительно в таком порядке.

Вопросы, помогающие понять смысл читаемого текста

Вопросы, побуждающие представить нарисованную автором картину;

Вопросы, помогающие определить отношение автора к изображаемому им, его чувства, настроения;

Вопросы, цель которых - выяснить отношение учащихся к произведению;

Вопросы, подталкивающие детей к поиску лучших интонационных вариантов для отражения чувств, мыслей, намерений автора, а также своих личных переживаний, вызванных произведением.

Хоровое чтение.

Хоровое чтение вошло в практику школы уже давно. Еще К.Д.Ушинский рекомендовал его как прием, помогающий оживить утомленный и рассеянный класс. Хоровое чтение не позволяет никому из учеников оставаться пассивным.

Иногда хоровое чтение путают с коллективной декламацией. Но это не тождественные понятия. В отличие от хорового чтения, звучащего в унисон, коллективная декламация предполагает исполнение разных частей текста разными исполнителями и группами исполнителей. Хоровое чтение имеет свои достоинства и недостатки. По мнению Б.А. Буяльского, недостатки хорового чтения состоят в том, что «от него отдает «выучкой с голоса» и не всегда оправданным монотоном». (8) Чтобы этого избежать, советуют Б.С. Найденов, Т.Ф.Завадская, «необходимо наблюдать за правильностью и выразительностью хорового чтения». (12) По мнению этих методистов, «в школе не должно быть невыразительного хорового чтения. Выразительное хоровое чтение скажет существенное положительное влияние на выразительность индивидуального чтения и культуру речи у учащихся». (11)

М.А. Рыбникова высоко ценила данный прием. «Заставьте отдельного ученика прочитать стихотворение - до многоголосного чтения и после такого чтения. Второе исполнение под влиянием звучания текста в классе станет и у отдельного ученика более выразительным». (24)

Следует отметить еще один из недостатков хорового чтения, который выделяет Т.Ф. Завадская, - хоровое чтение лишает чтеца индивидуальности, подчиняя общему хоровому звучанию, заставляет подражать.

Б.А. Буяльский, напротив, видит в этом некоторое достоинство хорового чтения. «известно признание школьников, что они чувствуют, как надо читать, но прочитать как следует не умеют. Особенно затрудняются в чтении «на виду у всех» скромные, стесняющиеся ученики. Но в хоре они чувствуют себя свободнее и читают уверенней,… хор заражает общим подъемом, общим настроением, тоном, который задает учитель своим показом». (18)

Как видим, мнения методистов достаточно противоречивы, но все же большинство из них склоняются к пользе данного приема.

Как же следует организовать работу, используя на уроке хоровое чтение? Б.А. Буяльский предлагает организовать ее в следующем порядке: (18)

1. Образцовое чтение отрывка учителем.

2. Чтение ученика со средними способностями.

3. Разметка (при необходимости) партитурными знаками наиболее трудных звеньев, текстов.

4. Повторное чтение размеченных тактов и звеньев.

5. Повторное чтение всего отрывка одним из таких учеников, чтение которого (по мнению учителя) не будет нуждаться в дополнительных уточнениях ил переделке.

6. Повторное чтение учителя, особенно необходимое в том случае, если чтение ученика оказалось неудачным.

7. Напоминание учителя перед хоровым чтением о том, что не следует выкрикивать, чтобы не мешать другим.

На уроке можно практиковать чтение «малых хоров», состоящих из 5-8 лучших учеников. Для того, чтобы участие в коллективном чтении принесло наибольшую пользу, оно должно быть для каждого ученика вполне сознательным. Каждый участник хора должен понимать, что он выражает и как этого достигает. Поэтому хоровому чтению должен предшествовать подробный разбор произведения.

Чтение в лицах.

Этому приему М.А. Рыбникова придавала важное значение. Она справедливо отмечала, что он обостряет внимание к речи героя, к ее специфике.

Чтение в лицах практикуется на заключительном этапе работы над текстом (чаще всего басни), когда ученики разобрались в характерах действующих лиц, реплики которых они будут произносить, и представляют, в каких ситуациях эти слова произносятся.

Подготовку к чтению в лицах Б.А. Буяльский, например, предлагает проводит в такой последовательности. (18)

1. Краткая беседа, помогающая детям выполнить либо уточнить особенности характера и речи героев.

2. Дополнения учителя к высказываниям школьников о характерах героев и напоминание о том, что исполнитель роли перевоплощается в образ-персонаж и в процессе исполнения обращается уже не к слушателям, а к партерам.

3. Выборочное чтение учениками отдельных наиболее трудных фраз (если это необходимо).

4. Поправки учителя к этому чтению (если необходимо).

5. Самостоятельная подготовка учащихся к чтению в лицах (начитывание текста глазами или вполголоса).

6. Ответы учителя на вопросы, которые могут возникать у детей в процессе подготовки.

7. Отбор исполнителей, который можно организовать либо по принципу учета наклонностей учащихся (кому какая роль больше подходит), либо по принципу: каждый ряд или вариант готовится к исполнению определенной роли.

На начальном этапе обучения выразительному чтению учитель, естественно, должен дать образец интонационного анализа, пользуясь памяткой:

Правильность чтения с точки зрения грамматики и орфоэпии. дикция.

Правильная расстановка ударений.

Верность соблюдения длительности пауз.

Выбор точного темпа чтения.

Соблюдение мелодики чтения, то есть движения тона по звукам разной высоты (повышение и понижение голоса).

Эмоциональность прочтения.

Выражение отношения чтеца к читаемому.

При этом учитель может облегчать задания, предлагая одной части класса делать замечания по произношению, другой - в смысловых оттенках, третьей - в отражении чувств, и обмениваться этими заданиями, чтобы избежать однообразия в работе класса.

Необходимо создавать условия, при которых каждый учащийся внимательно следит за чтением учеников. Учителю самому следует постоянно с карандашом в руке следить за чтением учеников, исправлять, направлять и поощрять их; говорить сначала о достоинствах, даже если они незначительны, а потому о недостатках; объяснять, почему ему нравится или не нравится чтение ученика. Учитель и ученики, поправляя других, должны заботиться о том, чтобы замечания были конкретными, обоснованными и доброжелательными.

Чтению по ролям, как одной и форм драматизации (инсценирования), придает большое значение О.В. Кубасова. «Существуют формы драматизации различной сложности, которые следует вводить постепенно, все более усложняя из с учетом возрастных возможностей детей и целей урока». (10) назовем основные формы драматизации в порядке нарастания их сложности:

Анализ иллюстраций с точки зрения выразительности мимики и пантомимики изображенных на них героев;

Постановка индивидуальных (участвует один человек) и групповых (участвуют несколько человек) «живых картин»;

Подготовка и произнесение отдельной реплики героя произведения с установкой на использование не только интонационной, но и пластической выразительности (мимики, жестов, движений);

Чтение по ролям;

Драматизация развернутой формы.

Среди существующих приемов и методов обучения выразительному чтению также можно выделить художественное (выразительное) чтение прозы и художественное рассказывание .

Художественное рассказывание - это свободная передача произведения при исполнении которого образцом является искусство народных художников - сказочников. Если школьники овладеют данным приемом, то им будет легко перейти к художественному чтению прозы, то есть к дословной передаче прозаического произведения.

Важное место в школе должна занимать работа учителя по развитию техники речи учащихся: правильного дыхания, четкого произношения и хорошего звучания голоса. Учитель, речь которого должна быть образцом для учеников, должен сам иметь хорошую технику речи, постоянно совершенствовать ее и проводить в этом направлении целенаправленную систематическую работу с учащимися. В большинстве случаев надо использовать такие упражнения, которые позволяют одновременно тренировать дыхание, дикцию и голос.

Таким образом, проанализировав методическую литературу, мы выделили достаточно много разнообразных методов, приемов и видов работ по развитию выразительности чтения. Используя все вышеперечисленные методы и приемы, учителю следует учитывать возрастные особенности детей, уровень сформированности у них необходимых умений и навыков, а также свои возможности и требования программы.

Цели:

  • формирование представления о разных стилях речи: речь деловаяи словесная картина;
  • обучение использованию языковых средств с учётом задач и условий общения.

Учебник русского языка «К тайнам нашего языка», 2 класс, авторы М.С. Соловейчик, Н.С. Кузьменко.

ХОД УРОКА

1. Актуализация знаний

На доске открывается запись №1:

Из чащи леса показался лесной великан. Как он был красив на белом фоне березняка! Огромные рога. Ноги длинные, стройные. Сам весь бурый, а на ногах словно белые чулки натянуты.

– Прочитаем. Догадались, кто этот великан?
– Определите, как называется запись. (Текст)
– Докажите, что это текст. (Несколько предложений, в которых говорится об одном и том же и раскрывается общая мысль)
Открывается запись №2:

Лось – парнокопытное животное семейства оленей. Длина до 3м, высота до 2м. Вес от 200 до 500 кг. У самцов большие лопатообразные рога. У самок рога отсутствуют. Обитает в лесах Евразии и Северной Америки. Окраска бурая, на ногах белые полосы.

– Прочитаем. Просигнальте: текст или не текст. Докажите, что текст.

2. Выявление особенностей деловой речи и словесной картины

– Можно сказать, что в двух текстах говорится об одном и том же?
– А одинаково ли рассказали о лосе в тексте №1 и тексте №2? (По-разному.)
– Просигнальте: в каком тексте речь строгая, деловая. А какая речь в тексте №1? (Эмоциональная.)
– Просигнальте: в каком тексте мы видим, как автор относится к тому, о ком говорит. (В тексте №1) Как относится автор к лосю? (Автор восхищается животным.)
– А в тексте №2 можно понять, нравится ему лось или не нравится? Зачем тогда автор создал текст №2? (Чтобы сообщить нам точные научные сведения о лосе. Рассказать о его внешнем виде, среде обитания.)
– А с какой целью автор создал текст №1? (Чтобы обратить наше внимание на красоту этого зверя, на его величие. Автор словами рисует картину.)
– Какую картину вы увидели? (…) Появляется иллюстрация (Лось на фоне березняка)
Итак, об одном и том же можно сказать по-разному: можно сказать по-деловому (как учёный), а можно словами рисовать.

3. Работа в группах

Учащимся предлагается таблица с пустыми ячейками и карточки.

Ваша задача – распределить, какие признаки характерны для деловой речи, а какие для картинной.

Проверка: на доске заполняется таблица.

4. Обучение использованию языковых средств с учётом задач и условий общения

– Будем использовать добытые нами знания о речи.
– Перед вами две записи. Прочитаем.

Текст №1:

Вот и весна! Это заметно во всём. Земля заняла такое положение относительно Солнца, что стала получать больше тепла и света. Температура воздуха повысилась на несколько градусов. Раньше сугробы были мя.кие, как п.рина. А теперь они стали к.лючие, с корк.й. Небо синее – синее. На солнышке зв.нит капель. Всё радо весне. Я тоже ей очень рада.

Текст №2:

Март – первый месяц весны. Как прип.кает солнце! Снег п.с.рел и стал таять. П.т.кли ручьи. Я люблю весну!

– Что объединяет эти записи? (Это тексты. В текстах говорится о первом месяце весны.)
– Автор текста №1 должен был словами нарисовать раннюю весну, а автор текста №2 должен был рассказать по-научному о первом весеннем месяце. Как вы считаете, справились авторы с поставленными задачами? Нет ли в текстах «лишних» предложений?
– Будем работать в парах : в каждом тексте найдите «лишние предложения» и, если возможно, перенесите в другой текст.

Проверка: выясняется, какие предложения «лишние» и почему. В результате редактирования получаются следующие тексты:

Текст №1:

Вот и весна! Это заметно во всём. Как прип.кает солнце! Раньше сугробы были мя.кие, как п.рина. А теперь они стали к.лючие, с корк.й. Небо синее – синее. На солнышке зв.нит капель. Всё радо весне. Я тоже ей очень рада!

Текст №2:

Март – первый месяц весны. Земля заняла такое положение относительно Солнца, что стала получать больше тепла и света. Температура воздуха повысилась на несколько градусов. Снег п.с.рел и стал таять. П.т.кли ручьи.

5. Запишите отредактированные тексты, решая орфографические задачи

Проверка. Какие орфограммы? Какие действия выполнили, чтобы узнать нужные буквы?

(Учащиеся оценивают ответы одноклассников сигналами: согласен-не согласен)

6. Итог урока. Рефлексия

– Какие открытия вы сделали сегодня на уроке? (Говорить можно по-разному: по-деловому (как учёный) или рисовать словами.)

Заполните карточку.

– Сегодня на уроке было интересно…
– Сегодня на уроке было трудно…
– Могу себя похвалить…